Доказательства и доказывание в «Кратком изображении процессов» 1715 года

«Краткое изображение процессов или судебных тяжеб» связывает доказывание с установлением обстоятельств дела и обоснованием утверждений сторон. Глава I второй части, озаглавленная «О доказании», начинается следующим положением:

«Вторая часть судебнаго процессу начинается от доказов, чрез которые челобитчик и ответчик доношения своя так уверяют, что правда из оных познавается» (часть II, глава I, пункт 1).

Источник объясняет назначение доказательств: с их помощью челобитчик и ответчик подтверждают сообщённое суду. В этой норме нет отвлечённого определения доказательства. Его содержание раскрывается через процессуальную функцию — обосновать утверждение стороны и дать суду возможность установить правду.

Термины «доказы» и «доказание» употребляются в нескольких связанных значениях. «Доказами» называются основания и средства подтверждения. Слово «доказание» обозначает как само обоснование, так и его результат: в главе о письменных свидетельствах говорится о «половине доказания» и о том, что доказание может быть «совершенным». Поэтому историческую терминологию нельзя полностью отождествлять с современным разграничением доказательства и доказывания.

Для юридического анализа можно принять следующее определение: доказательства по «Краткому изображению процессов» — предусмотренные источником средства подтверждения обстоятельств дела, доказательственная сила которых определяется установленными им условиями и правилами. Под доказыванием далее понимается подтверждение и опровержение утверждений сторон с помощью таких средств. Оба определения являются обобщением норм памятника, а не дословным воспроизведением законодательной формулы.

Пункт 6 главы I второй части устанавливает:

«Впрочем на четыре образа бывают доказы.(1) Чрез своевольное признание.(2) Чрез свидетелей.(3) Чрез писменные доводы.(4) Чрез присягу».

«Образы» здесь означают способы доказывания. «Своевольное признание» следует понимать как признание по собственной воле: глава II прямо требует, чтобы оно было «вольное». Каждому из четырёх способов посвящена отдельная глава второй части.

Перечень не устанавливает равной доказательственной силы всех названных средств. Последующие нормы определяют, при каких условиях признание достаточно для решения, кто допускается в качестве свидетеля, какое значение имеет документ и когда применяется присяга. Следовательно, для понимания нормы важен не только состав перечня, но и правила использования каждого средства.

Обязанность доказывания распределена между сторонами неодинаково. Прежде всего челобитчик должен «жалобы свои исправно доказать»; если ему это не удаётся, ответчик может быть освобождён от суда (глава I, пункт 2). Вместе с тем ответчик должен, «когда потребно будет», обосновать свою невинность и опровергнуть доношение (пункт 3). Если челобитчик представляет некоторые доказательства, источник требует от ответчика противопоставить им собственные (пункт 5).

Эти положения закрепляют обязанность подтверждать заявленное, но не образуют современного правила о возложении всего бремени доказывания обвинения на обвиняющую сторону. Обязанность ответчика доказывать невинность прямо предусмотрена текстом. Одновременно заявление челобитчика не получает преимущества только потому, что он обратился в суд: при отсутствии иных доказательств он не вправе подтвердить жалобу одной собственной присягой (пункт 4).

Глава II придаёт признанию особую силу:

«Когда кто признает, чем он винен есть, тогда дальняго доказу не требует, понеже собственное признание есть лутчее свидетельство всего света» (пункт 1).

Однако это положение применяется с учётом следующего пункта, устанавливающего условия действительности признания:

«(1) Чтоб признанное в действо всеконечно было.(2) Чтоб оное признание вольное было.(3) И в суде пред судьею учинено; ибо вне суда учиненное признание не имеет задействительно признано быть.(4) Чтоб притом доказать такия обстоятельства, которыя б могли быть достоверны, и о правде б не сумневаться» (пункт 2).

Таким образом, признание должно относиться к действительно совершившемуся деянию, быть добровольным и сделанным в суде перед судьёй. Его достоверность должна подтверждаться обстоятельствами дела. При соблюдении этих требований признание приобретает доказательственную силу, указанную в пункте 1.

В юридическом отношении существенно сочетание высокой доказательственной силы признания с необходимостью проверить его соответствие обстоятельствам дела. Суду недостаточно получить заявление о виновности: норма требует установить действительность признанного и достоверность обстоятельств. Пункт 3 связывает возможность постановления приговора с выполнением этих условий.

Глава не определяет, какими именно независимыми доказательствами следует подтверждать признание. При этом пункт 2 прямо исключает внесудебное признание из числа признаний, действительных по правилам этой главы.

Глава III допускает свидетелей обоего пола, но предъявляет к ним общее требование: это должны быть «добрые и беспорочные» люди, заслуживающие доверия (пункт 1). Пункт 2 перечисляет основания, препятствующие допущению лица к свидетельству.

Часть ограничений относится к достоверности показаний и беспристрастности свидетеля: прежняя ложная присяга, подкуп, вражда, родственные связи, участие в собственном деле. Другие ограничения связаны с возрастом, религиозным положением и признанной бесчестностью лица. Доверие к свидетелю определяется, следовательно, не только содержанием его сведений, но и его правовым и общественным положением.

Для зависимых от стороны лиц предусмотрено исключение. Состоящие у челобитчика или ответчика на содержании либо на службе могут быть приняты в качестве свидетелей, если получить других невозможно или других при событии не было (пункт 2, подпункт 12). Это правило показывает, что наличие зависимости не всегда влечёт безусловное исключение свидетельства.

Самостоятельное значение имеет запрет свидетельствовать по чужому сообщению (пункт 2, подпункт 17). Источник отличает пересказ слов другого лица от сведений о том, что свидетель сам видел или слышал. Для оценки показания существенно, каким образом свидетель получил знание об обстоятельствах дела.

При противоречии показаний сторон суд должен учитывать их подтверждение обстоятельствами, количество свидетелей и установленные законом преимущества. Пункт 12 предписывает верить стороне, имеющей «лутчих и более свидетелей», которые способны доказать правду обстоятельствами. Пункт 13 поясняет понятие «лучших»:

«Сие слово лутчие свидетели, разумеется, что свидетель мужеска полу паче женска, и знатный паче худаго, ученый неученаго и духовный светскаго человека почтен бывает».

Здесь непосредственно выражен принцип формальной оценки: закон заранее устанавливает предпочтение одним свидетелям перед другими по признакам пола, знатности, образования и принадлежности к духовенству. Допущение женщин к свидетельству поэтому не означает равного значения мужских и женских показаний. Вместе с тем формальные преимущества не устраняют содержащегося в пункте 12 требования подтверждать правду обстоятельствами.

Закон регулирует и возражения против свидетеля. Известное стороне основание для его отклонения надлежит заявить до допущения к присяге. Позднейшее возражение допускается, если сторона присягнёт, что ранее не знала об этом основании (пункт 3). Для принятия возражения имеют значение как его содержание, так и своевременность заявления.

Глава IV определяет третий способ доказывания через «грамотки» и письменное свидетельство об обязательствах одного лица перед другим (пункт 1). Далее различаются документы, составленные с ведома суда и внесённые в соответствующие книги, и документы, совершённые между лицами без участия судьи: купеческие письма, духовные, мирные письма, рукописания и реверсы (пункт 2).

Глава рассматривает прежде всего документы, удостоверяющие права и обязательства. Её положения не следует без дополнительных оснований распространять на любые письменные сведения. При этом частное происхождение документа само по себе не исключает его доказательственного значения.

По пункту 3 судья может постановить приговор на основании письма, если лицо, против которого оно представлено, признаёт его «за правомерное». Если документ отсылает к другим письмам, необходимо представить и их. Исключение допускается, когда уже предъявленный документ достаточно отражает обстоятельства и позволяет доказать дело (пункт 4).

Различие в доказательственной силе документов особенно ясно выражено применительно к купеческим книгам:

«Купецкия книги, из которых видимо, что тот и тот толикое число винен, могут токмо вместо половины доказания служить» (пункт 5).

Для получения «совершенного» доказания предусматривается подтверждение книги присягой купца. При этом требуется его честность и соблюдение правил ведения записей, включая отражение собственных долгов. Напротив, подпись должника под купеческим счётом придаёт ему значение «совершенного» доказа (пункт 6).

Таким образом, запись, составленная самим кредитором, и счёт, подписанный должником, имеют разную силу. Термины «половина» и «совершенный» характеризуют установленную законом достаточность доказательства. Они не означают математической вероятности достоверности документа. Норма также показывает, что письменные доводы и присяга могут применяться совместно: четыре способа доказывания не являются взаимоисключающими.

Глава V посвящена очистительной присяге как четвёртому способу доказывания:

«Четвертый образ доказывания бывает чрез присягу, которая присяга очистительная называется» (пункт 1).

Основанием для её применения служит неполнота доказательств против ответчика. Пункт 2 предусматривает обвинение, подтверждённое лишь «полуявным основанием», при невозможности получить иные доказы. Наряду с этим он упоминает публичное обвинение. Пункт 3 требует отличать заслуживающий доверия общественный «голос» от слуха, вымышленного по вражде или ненависти: распространённость обвинения сама по себе не освобождает огласившего его от обязанности доказать сказанное.

Приносить очистительную присягу должен ответчик. Пункт 4 устанавливает это прямо:

«Сию присягу очистительную надлежит всегда ответчику а не челобитчику чинить».

Челобитчик, не нашедший другого свидетельства, не вправе заменить его собственной присягой. Поэтому очистительная присяга не является общим способом подтвердить любое заявление стороны: она применяется для освобождения ответчика от обвинения при определённом состоянии доказательств.

Не допускается и безусловное возложение обязанности присягнуть на ответчика. Пункт 5 содержит специальную оговорку:

«Также ответчика к такой присяге принуждать не надлежит, разве причина ево одним свидетелем уже очищена, или имеется еще в полуподозрении».

Смысл этой нормы следует устанавливать в связи с пунктами 2 и 6: для назначения присяги требуется определённое основание, хотя его ещё недостаточно для полного доказания. В пункте 6 названы, в частности, намерение ответчика бежать, прежние угрозы обиженному, противоречивые сообщения суду и присутствие достоверного свидетеля при событии. Эти обстоятельства имеют значение как основания подозрения; норма не объявляет каждое из них самостоятельным полным доказательством виновности.

Даже при наличии таких оснований суд не должен поспешно требовать присяги. Пункт 7 предписывает прежде «всемерно трудиться чрез иные способы правду изведать». Очистительная присяга, таким образом, допускается при недостаточности подтверждения обвинения и требует от суда предварительной проверки возможности установить обстоятельства другими средствами.

Последствия принесения присяги определены в пункте 8: судья получает достаточное основание постановить приговор об освобождении ответчика от наказания и дальнейшего обвинения. Если ответчик не может присягнуть, пункт 9 допускает признание его виновным, однако одновременно требует «явные и довольные» доказы и предписывает осторожность в делах, влекущих смертное наказание. Невозможность принести присягу поэтому не признаётся безусловно достаточным основанием для смертного приговора.

Очистительную присягу следует отличать от присяги свидетеля, предусмотренной главой III, и присяги купца, дополняющей его книгу по главе IV. Свидетельская присяга служит юридическим и религиозным средством удостоверения правдивости показаний; присяга купца дополняет письменное доказательство; очистительная присяга позволяет освободить ответчика от обвинения при установленных законом условиях.

Рассмотренные нормы позволяют определить предусмотренные источником доказательства, условия их принятия и правила оценки. Для вывода о фактическом применении этих правил необходимы материалы судебной практики. Сам нормативный текст не доказывает, что суды неизменно следовали каждому его предписанию.

Упоминание «видимого какого основания» в главе I, пункте 5 само по себе не позволяет объявить вещественные доказательства самостоятельным пятым видом. Для такого вывода приведённой формулировки недостаточно. Равным образом отдельные ограничения обвинения нельзя отождествлять с современной презумпцией невиновности при наличии прямо установленной обязанности ответчика доказывать невинность.

В «Кратком изображении процессов» достаточность доказательств определяется совокупностью требований к их содержанию, форме и источнику. Достоверные обстоятельства необходимы для признания и свидетельских показаний, но наряду с ними закон учитывает положение свидетеля, происхождение документа и соблюдение правил принесения присяги.

Именно сочетание проверки обстоятельств с заранее установленной доказательственной силой отличает рассмотренную систему. Суд должен установить правду, однако способы её юридического подтверждения ограничены правилами, которые придают одним доказательствам преимущество перед другими и позволяют восполнять неполноту одного средства другим. Четыре образа доказания составляют поэтому взаимосвязанную систему условий, при которых утверждение стороны признаётся достаточно обоснованным для судебного решения.