Военная юстиция Российской империи по Военно-судебному уставу 1867 года

Военно-судебный устав был Высочайше утверждён 15 мая 1867 года и положил начало преобразованию военно-судебной системы Российской империи. Полное издание Устава 1868 года состояло из двух основных частей — «Судоустройство» и «Судопроизводство». Первая определяла систему военно-судебных учреждений, их состав, положение должностных лиц, прокурорский надзор и прохождение службы по военно-судебному ведомству. Вторая регулировала судебное преследование, подсудность, дознание, предварительное следствие, рассмотрение уголовных дел и проверку судебных решений.

Военно-судебная реформа не создавала единой административной вертикали от полкового суда до Главного военного суда. Устав разграничивал компетенцию судов, военных следователей, прокурорских чинов и военно-начальствующих лиц и устанавливал для каждого из них собственные полномочия.

Статья 1 Военно-судебного устава относила судебную власть в военном ведомстве к полковым судам, военно-окружным судам и Главному военному суду с его отделениями.

В той же статье Главный военный суд с его отделениями определялся как верховный кассационный суд.

Статья 4 непосредственно разграничивала компетенцию судебных учреждений:

«Полковые и военно-окружные суды рассматривают дела по существу; Главный военный суд, не решая дел по существу о вине или невинности подсудимого, наблюдает за охранением точной силы закона и за единообразным его исполнением военными судами».

Полковые и военно-окружные суды, таким образом, разрешали уголовное дело по существу. Главный военный суд не должен был повторно устанавливать виновность или невиновность подсудимого. Его компетенция была связана с проверкой законности состоявшегося судебного решения и другими прямо предусмотренными Уставом вопросами.

Главный военный суд являлся кассационным, а не апелляционным судом: повторное полное исследование фактических обстоятельств дела не составляло его обычной функции.

Статья 8 устанавливала:

«Полковые суды учреждаются при каждом полку и других частях войск, начальники коих пользуются властью полковых командиров».

Полковой суд, следовательно, учреждался не только при полку, но и при иной воинской части, если её начальнику была предоставлена власть полкового командира.

По статье 9 полковой суд состоял из трёх офицеров: председателя из штаб-офицеров и двух членов из обер-офицеров. Если назначение штаб-офицера председателем было затруднительно, эта должность могла быть поручена одному из старших обер-офицеров.

Статья 10 определяла сроки назначения: председатель назначался на один год, члены суда — на шесть месяцев, причём через каждые три месяца один из двух членов заменялся в порядке очереди.

Статья 12 требовала, чтобы председатель и члены полкового суда находились на действительной строевой службе не менее двух лет.

Статья 13 определяла обстоятельства, препятствовавшие назначению в состав суда. В частности, председателями и членами суда не могли быть офицеры, состоявшие под следствием или судом за преступления или проступки, а также некоторые категории ранее осуждённых лиц, если установленные законом последствия такого осуждения не были устранены.

Согласно статье 14 полковой командир доносил о назначенных в состав суда офицерах начальнику дивизии. Начальник дивизии мог устранить назначенных лиц и одновременно предписать полковому командиру заменить их другими офицерами.

Полковой суд комплектовался строевыми офицерами, для которых исполнение судебных обязанностей носило временный характер.

Полномочия полкового командира не ограничивались формированием состава суда.

Устав относил к его ведению наблюдение за правильным движением и производством дел в полковом суде, а также рассмотрение жалоб на действия этого суда.

Статья 22 определяла порядок официальных сношений полкового суда. С мировыми судьями, местными полицейскими управлениями и должностными лицами, а также с начальниками отдельных частей не выше полкового командира суд сносился непосредственно. С иными учреждениями и начальственными лицами — от имени полкового командира.

Приговор полкового суда подлежал утверждению полковым командиром. В военно-правовой терминологии такое утверждение именовалось конфирмацией приговора.

Конфирмация не означала нового судебного рассмотрения дела командиром. Его полномочия в отношении постановленного приговора определялись самим военно-судебным законодательством и пределами предоставленной ему дисциплинарной власти.

После утверждения приговор приобретал окончательную силу и обращался к исполнению.

Такое устройство составляло одну из существенных особенностей полкового судопроизводства: судебное решение на этом уровне сохраняло непосредственную юридическую связь с властью полкового командира.

Подсудность определяла, какой суд вправе рассматривать конкретное уголовное дело.

Статья 260 относила к ведению полковых судов дела нижних чинов о преступлениях и проступках, за которые законом предусматривались исправительные наказания, находившиеся в пределах компетенции полкового суда.

Статья 261 изымала дело из рассмотрения полкового суда, в частности, если вместе с обвинением предъявлялся иск о возмещении вреда или убытков свыше 100 рублей.

Полковому суду также не подлежало дело, если за преступление или проступок законом предусматривалось денежное взыскание в виде штрафа свыше 100 рублей.

Та же статья регулировала случаи совместного участия военнослужащих и лиц гражданского ведомства. В зависимости от характера преступления дело переходило либо к военно-окружному суду, либо в ведение гражданского суда.

По статье 262 каждому полковому суду были подсудны нижние чины того полка или иной части войск, при которой суд был учреждён.

Статья 263 отдельно определяла подсудность преступлений и проступков, совершённых нижними чинами, находившимися вне своей команды.

Таким образом, подсудность полкового суда определялась несколькими юридическими критериями: положением обвиняемого, характером деяния, предусмотренным наказанием, размером имущественного требования и, в установленных случаях, составом участников преступления.

Статья 27 устанавливала:

«В каждом военном округе учреждается военно-окружный суд, носящий название того округа, в котором находится».

Военно-окружной суд являлся постоянным военно-судебным учреждением соответствующего округа.

Статья 28 предусматривала возможность открытия временных военных судов в местностях, удалённых от города, где находился военно-окружной суд, если этого требовали расположение войск и возникавшие дела.

Статья 29 устанавливала, что временные военные суды открывались командующим войсками в округе по мере надобности.

Устав использовал различные должностные наименования применительно к различным уровням военного управления: полковой командир, начальник дивизии, командующий войсками в округе. Эти понятия обозначали разные должности и не являются взаимозаменяемыми.

Компетенция военно-окружных судов была шире компетенции полковых. Им передавались дела, которые вследствие положения обвиняемого, характера преступления, возможного наказания либо иных обстоятельств не относились к ведению полкового суда.

В частности, статья 261 прямо относила к военно-окружному суду некоторые дела, изъятые из полковой подсудности.

Статья 209 устанавливала:

«Никто из служащих в военном ведомстве не может подлежать судебному преследованию за преступление или проступок, не быв привлечён к ответственности в порядке, определённом правилами сего Устава».

Примечание к статье 209 разграничивало судебное преследование и другие формы государственного принуждения.

К судебному преследованию не относились меры военно-начальствующих лиц, полиции и иных административных властей, направленные на предупреждение и пресечение преступлений и проступков. Не относилось к нему и применение военно-начальствующими лицами дисциплинарных взысканий.

Устав, следовательно, различал уголовное судебное преследование, административное предупреждение и пресечение правонарушений и дисциплинарную ответственность.

Статья 210 устанавливала:

«Судебное преследование в военном ведомстве возбуждается военно-начальствующими лицами».

Если закон допускал начало судебного преследования только по жалобе частного лица, такая жалоба также подавалась военно-начальствующему лицу.

Статья 5 предусматривала:

«Для производства следствий в определённых сим Уставом случаях состоят военные следователи».

Во второй части Устава предварительному следствию был посвящён самостоятельный раздел.

Статья 386 устанавливала, что предварительное следствие по преступлениям и проступкам, подлежащим ведению военных судов, производится военным либо судебным следователем при содействии военного начальства или полиции и под соответствующим прокурорским наблюдением.

Устав различал дознание и предварительное следствие.

Статья 387 предписывала производить надлежащее дознание по полученным военным начальством сведениям о преступных деяниях.

Статья 388 обязывала полицию сообщать военному начальству о происшествии, заключавшем в себе признаки преступления или проступка со стороны военнослужащего.

Особое значение имела статья 404. После прибытия военного следователя военное начальство обязано было передать ему всё производство вместе с предусмотренными документами и прекратить со своей стороны следственные действия.

Первоначальная деятельность военного начальства по дознанию и предварительное следствие, осуществляемое следователем, представляли различные формы процессуальной деятельности.

Статья 405 устанавливала четыре группы законных поводов к распоряжению о начале предварительного следствия:

1. возбуждение дела по непосредственному усмотрению военного начальства и донесению подчинённых начальников;

2. сообщения полиции, присутственных мест, должностных лиц и военных прокуроров;

3. заявления и жалобы частных лиц;

4. явка с повинной.

Статья 406 устанавливала, что заявление о преступном деянии лица, являвшегося его очевидцем, могло служить достаточным поводом к началу следствия даже при отсутствии иных улик.

По статье 407 обвинение, заявленное лицом, не являвшимся очевидцем преступного деяния, само по себе достаточным поводом не признавалось, если заявитель не представлял доказательств достоверности обвинения.

Статья 6 предусматривала наличие при военно-судебных учреждениях прокурорского надзора.

К его должностным лицам относились Главный военный прокурор, его товарищи и помощники, военные прокуроры и их помощники.

Товарищ в государственно-служебной терминологии Российской империи означал заместителя соответствующего должностного лица.

Прокурорские чины составляли самостоятельную служебную систему и не входили в состав соответствующих судов как судьи.

Статья 75 устанавливала:

«Прокурорские обязанности во временных военных судах исполняются или прокурорами военно-окружных судов, или, по их назначению, помощниками их».

Открытие временного военного суда, таким образом, не сопровождалось учреждением отдельной постоянной должности прокурора этого суда. Его обязанности исполнял военный прокурор соответствующего военно-окружного суда либо назначенный им помощник.

Статья 76 регулировала прокурорские обязанности в особом присутствии, учреждаемом для чрезвычайных случаев. Их исполнял старший из наличных помощников военного прокурора.

Статья 77 устанавливала:

«Главный военный прокурор заведует, на правах начальника главного управления, перепискою Военного Министра по военно-судной части».

Статья 77 определяла административное положение Главного военного прокурора в центральном аппарате Военного министерства.

Статья 79 одновременно устанавливала предметные пределы прокурорского надзора:

«Предметы занятий лиц, коим вверен прокурорский надзор, ограничиваются делами военно-судебного ведомства».

Военно-прокурорский надзор, следовательно, распространялся на дела военно-судебного ведомства, а не представлял собой общий надзор за всей деятельностью военных органов.

Статья 80 устанавливала специальный порядок действий при обнаружении недостатка законодательства.

Если при разрешении дела обнаруживалась неполнота закона и военный прокурор считал необходимым поставить законодательный вопрос, он сообщал об этом Главному военному прокурору.

Главный военный прокурор мог с разрешения Военного министра представить вопрос Главному военному суду.

Устав тем самым прямо определял движение такого вопроса:

военный прокурор → Главный военный прокурор → Военный министр → Главный военный суд.

Устав разграничивал прокурорский надзор и надзор внутри самой военно-судебной системы.

Статья 160 относила надзор за военно-судебными учреждениями и должностными лицами военно-судебного ведомства к Главному военному суду, его отделениям и военно-окружным судам — в пределах установленной для каждого компетенции.

При этом из действия данной нормы прямо исключались чины прокурорского надзора.

Статья 162 возлагала ближайший надзор за скорым и правильным движением дел и точным исполнением должностными лицами своих обязанностей на председателя соответствующего военно-судебного учреждения.

Статья 163 устанавливала:

«Ни военно-судебные места, ни председатели оных не входят в обсуждение действий лиц прокурорского надзора».

При обнаружении неправильных или противозаконных действий прокурорского чина сведения передавались вышестоящему прокурорскому начальству либо Военному министру.

Председатель военно-окружного суда, следовательно, не являлся служебным начальником состоявшего при этом суде военного прокурора.

Статьи 211 и 212 показывают важное различие между полковым и остальным военно-судебным производством.

Статья 211 возлагала по делам полковых судов обязанность полного разъяснения обстоятельств на сам суд. В обличении обвиняемого могли участвовать предусмотренные нормой потерпевшие и должностные лица.

Статья 212 определяла:

«По уголовным делам, производящимся во всех прочих судебных местах военного ведомства, обличение обвиняемых пред судом возлагается на военных прокуроров и их помощников».

Термин «обличение» принадлежит самому Уставу. В данном контексте он обозначал процессуальную деятельность, направленную на предъявление и доказывание обвинения перед судом.

Устав предусматривал различную организацию обвинительной деятельности в полковом и остальных военных судах.

Статья 7 прямо устанавливала:

«Письменное делопроизводство по Главному военному суду возлагается на Главное военно-судное управление».

В той же статье для отделений Главного военного суда предусматривались отдельные канцелярии, находившиеся в ведении товарища Главного военного прокурора.

Из статей 7 и 77 видно, что Главное военно-судное управление, Главный военный прокурор и Главный военный суд были организационно связаны, но осуществляли различные полномочия.

Более широкий круг ведения Главного военно-судного управления должен определяться по специальным положениям, штатам и актам Военного министерства, а не выводиться только из Военно-судебного устава.

Статья 199 предусматривала, что офицеры и чиновники военного ведомства, окончившие курс юридических наук, могли назначаться кандидатами на должности по военно-судебному ведомству.

Статья 200 устанавливала, что кандидатов назначал Военный министр.

Они могли направляться:

* в военные суды;

* к товарищам Главного военного прокурора при отделениях Главного военного суда;

* в Главное военно-судное управление;

* к военным прокурорам.

По статье 203 кандидаты занимались в военно-окружных судах и при лицах прокурорского надзора под непосредственным наблюдением соответственно председателя суда или прокурора, к которому они были назначены.

Статья 204 обязывала кандидатов в свободное от занятий время посещать заседания тех военно-судебных учреждений, при которых они состояли.

Устав, таким образом, предусматривал не только требование юридической подготовки будущих чинов военно-судебного ведомства, но и их последующую практическую подготовку непосредственно в судах, прокуратуре и центральном управлении.

Военно-судебный устав подробно регулировал условия прохождения службы.

Статья 158 предусматривала, что должностное лицо военно-судебного ведомства, перемещённое без собственной просьбы из одной местности в другую, получало, кроме прогонных денег, пособие в размере от 150 до 500 рублей. Конкретный размер определял Военный министр.

Подобные нормы входили в общий порядок службы военно-судебных чинов наряду с правилами назначения, перемещения, увольнения, содержания и ответственности.

Статья 4 определяла общий характер деятельности Главного военного суда. Конкретный механизм её осуществления раскрывался в положениях Устава о кассационном производстве.

Приговор военно-окружного суда мог стать предметом кассационной проверки вследствие жалобы лица, которому такое право предоставлял закон, либо протеста военного прокурора.

При кассационном производстве Главный военный суд не рассматривал обвинение заново по существу, а разрешал вопрос о законности обжалованного или опротестованного судебного решения в пределах установленной Уставом компетенции.

Это непосредственно соответствовало статье 4, исключавшей повторное разрешение Главным военным судом вопроса о виновности или невиновности подсудимого.

Нормы Устава позволяют разграничить несколько последовательных стадий.

Сведения о возможном преступлении поступали военному начальству или становились известны иным предусмотренным законом способом.

Военное начальство в установленных случаях производило дознание.

При наличии законного повода назначалось предварительное следствие.

После вступления в производство военного следователя военное начальство передавало ему материалы и прекращало собственные следственные действия.

Военный прокурор осуществлял предоставленные Уставом полномочия прокурорского надзора и, на судебной стадии, обличение обвиняемого.

Военно-окружной суд рассматривал дело по существу и постановлял приговор.

При наличии надлежащей кассационной жалобы или прокурорского протеста вопрос о законности приговора мог быть передан Главному военному суду.

Для полкового суда Устав предусматривал иной порядок, при котором значительная роль сохранялась за полковым командиром.

Военно-судебный устав 1867 года разграничил компетенцию нескольких групп государственных органов и должностных лиц.

Полковые и военно-окружные суды рассматривали уголовные дела по существу в пределах установленной законом подсудности.

Главный военный суд осуществлял кассационные и иные полномочия, предоставленные ему Уставом.

Военные следователи производили предварительное следствие.

Военные прокуроры и их помощники осуществляли прокурорский надзор в пределах военно-судебного ведомства и выполняли функцию обличения обвиняемых перед судом.

Главный военный прокурор занимал особое положение в прокурорской системе и согласно статье 77 заведовал на правах начальника главного управления перепиской Военного министра по военно-судной части.

Главное военно-судное управление вело письменное делопроизводство Главного военного суда и осуществляло иные полномочия, определявшиеся соответствующими нормативными актами.

Военно-начальствующие лица возбуждали судебное преследование, производили предусмотренное Уставом дознание и сохраняли иные прямо предоставленные законом полномочия, особенно значительные в полковом судопроизводстве.

Военно-судебный устав, следовательно, не отделил военную юстицию от Военного ведомства. Он установил внутри него нормативно разграниченную систему судебной, следственной, прокурорской и административной компетенции.

1. Военно-судебный устав (полное издание), высочайше утверждённый 15 мая 1867 г. Москва : Погорелкин, 1868. [2], 447 с.

2. Сборник законодательных работ по составлению Военно-судебного устава. Санкт-Петербург, 1867.

3. Анисимов А. Н., Мартынов В. Военно-судебный устав (XXIV кн. Св. воен. пост. 1869 г.) : разъяснённый мотивами, на которых он основан, решениями Главного военного суда за 1867, 1868, 1869 и 1870 гг., позднейшими узаконениями и циркулярами Главного штаба. Варшава : типография Варшавского жандармского округа, 1871. [6], 474, VIII с.

4. Мартынов Н. К. Устав военно-судебный (I, II, III и IV разделы, высочайше утверждённые 8 марта 1883 г., 13 марта 1884 г. и 9 июля 1885 г.) : разъяснённый и дополненный мотивами, позднейшими узаконениями, решениями Главного военного суда, приказами по Военному ведомству и циркулярами Главного штаба с 1867 года по 1 января 1889 года. 5-е изд. Санкт-Петербург : Юридический книжный магазин, 1889. XI, 352 с.

5. Полное собрание законов Российской империи. Собрание второе. Т. XLII. Отд. 1. № 44575.

6. Положение о введении в действие Военно-судебного устава и связанные с ним приказы и наказы Военного министерства, включённые в полное издание Устава 1868 года.