Система военно-морской юстиции по Военно-морскому судебному уставу 1867 года

Военно-морской судебный устав 15 мая 1867 года создавал для морского ведомства собственную систему уголовной юстиции. Это была не просто совокупность специальных судов для моряков. Устав определял судебные учреждения разных уровней, их компетенцию и состав, вводил военно-морских следователей и самостоятельную систему прокурорского надзора, устанавливал порядок предварительного следствия, судебного разбирательства, обжалования и исполнения приговоров.

Уже первые статьи Устава позволяют увидеть замысел этой системы целиком. Судебная власть в военно-морском ведомстве принадлежала экипажным судам, военно-морским судам и Главному военно-морскому суду как верховному кассационному суду (ст. 1). Все они являлись коллегиальными учреждениями (ст. 2). При этом экипажные и военно-морские суды рассматривали дела по существу, тогда как Главный военно-морской суд не решал вопрос о виновности подсудимого, а должен был обеспечивать точную силу закона и единообразное его применение военно-морскими судами (ст. 4).

Таким образом, Устав сразу разделял рассмотрение уголовного дела по существу и кассационный контроль за законностью судебных решений.

Экипажный суд был непосредственно связан с организацией морской службы. Такие суды учреждались при гвардейском, каждом флотском и портовом экипаже и получали название соответствующего экипажа (ст. 8).

Состав суда был военным: председателем назначался штаб-офицер, членами — два обер-офицера (ст. 9). Их назначал экипажный командир, причем председатель — на год, а членов — на шесть месяцев (ст. 10). Судьи не переставали быть строевыми офицерами: по общему правилу они продолжали исполнять свои обычные служебные обязанности (ст. 15).

Это существенно отличало экипажный суд от постоянного военно-морского суда. Экипажная юстиция сохраняла тесную организационную связь с командованием. Ближайший надзор за производством дел осуществлял председатель суда, но высший надзор за движением и правильным производством дел, а также рассмотрение жалоб на действия суда принадлежали экипажному командиру (ст. 21).

В береговых командах, управлениях и учебных заведениях собственные экипажные суды не создавались: соответствующие дела передавались суду местного портового экипажа (ст. 24). В портах второго разряда и других местах расположения морских команд экипажный суд мог учреждаться при начальнике этих команд, если позволял офицерский состав; в противном случае дела направлялись в ближайший экипажный или полковой суд (ст. 25).

Поэтому экипажный суд нельзя рассматривать просто как уменьшенную копию военно-морского суда. Это был особый судебный институт, встроенный непосредственно в структуру морских частей.

Иначе был организован военно-морской суд.

Устав устанавливал, что в каждом из главных портов учреждается постоянный военно-морской суд, получающий название соответствующего порта (ст. 26). Его ведомство распространялось на всех лиц данного порта, подсудных военно-морскому суду (ст. 3).

Здесь появляется принципиально важная для реформы фигура профессионального военно-морского судьи.

Постоянный военно-морской суд состоял из постоянных и временных членов (ст. 30). К постоянным членам относились председатель суда и военно-морские судьи в количестве, определенном штатом (ст. 31). Следовательно, Устав не строил такой суд исключительно из офицеров, временно отвлеченных от строевой службы: в его составе существовало постоянное судебное ядро.

Одновременно сохранялось участие представителей флота. Временными членами назначались на шестимесячный срок два штаб-офицера и четыре обер-офицера из числа служивших в командах порта (ст. 32). К ним предъявлялись требования по продолжительности службы и служебному опыту (ст. 35), а на время исполнения обязанностей в суде они освобождались от других служебных обязанностей (ст. 46).

В составе одного суда тем самым соединялись постоянные военно-судебные должностные лица и офицеры морской службы, периодически привлекавшиеся к осуществлению правосудия.

Особенно показательно правило статьи 33: при отсутствии председателя его место занимал старший из военно-морских судей, причем обязательно имевший военный чин. Сам Устав, однако, допускал существование военно-морского судьи в гражданском чине — это прямо следует из статьи 48.

Поэтому понятие «военно-морской судья» в Уставе обозначало установленную законом судебную должность и не было общим названием любого офицера, участвовавшего в заседании военно-морского суда.

Портовая организация флота создавала практическую проблему: постоянные суды находились в главных портах, тогда как корабли, команды и другие силы морского ведомства действовали далеко за их пределами.

Устав решал эту проблему посредством временных военно-морских судов.

Они могли открываться в местах, удаленных от главных портов, в частности в портах второго разряда и на станциях (ст. 27). Причем временный суд мог создаваться как для рассмотрения всех подготовленных к его прибытию военно-судных дел, так и специально для одного или нескольких дел, требовавших немедленного разрешения вследствие их особой важности (ст. 28).

Это была не самостоятельная параллельная судебная система. Временный суд формировался из одного постоянного члена и временных членов; в особо важных случаях число постоянных членов могло быть увеличено (ст. 47). Постоянные члены командировались из состава соответствующего военно-морского суда по выбору его председателя (ст. 49).

Тем самым судебная власть могла перемещаться туда, где возникала необходимость в рассмотрении дела, сохраняя связь с постоянным военно-морским судом.

По общему правилу председателем временного суда становился старший по чину член. Но если старшим оказывался военно-морской судья в гражданском чине, председательство переходило к старшему из военных членов суда (ст. 48). Эта норма показывает, как профессиональная военно-судебная организация сочеталась с сохранявшимся значением военного чина.

На вершине системы находился Главный военно-морской суд в Санкт-Петербурге (ст. 55).

Устав определял его одновременно как учреждение для высшего заведования военно-морской судебной частью и как верховный кассационный суд (ст. 54). Его положение поэтому нельзя свести к роли еще одной судебной инстанции над портовыми судами.

Статья 4 проводила принципиальную границу: Главный военно-морской суд не должен был заново решать вопрос о виновности или невиновности подсудимого. Его назначение состояло в охране законности и единообразия применения закона.

Эта функция получила развитие в части Устава о судопроизводстве. Отдельный раздел регулировал производство дел в Главном военно-морском суде: рассмотрение кассационных и частных жалоб и протестов, возобновление военно-уголовных дел, отдельные вопросы предания суду и рассмотрение законодательных вопросов.

При этом существовало важное территориальное исключение. Военно-морской суд Николаевского порта на Амуре не подчинялся Главному военно-морскому суду, а относился к Сибирскому отделению Главного военного суда (ст. 3).

Для отдаленных портов Устав предусматривал и специальный механизм: в особо важных случаях явного нарушения военной дисциплины, требовавших неотложного наказания, там могло учреждаться особое присутствие для рассмотрения прокурорских протестов и жалоб подсудимых на решения военно-морских судов (ст. 58).

Система военно-морской юстиции не ограничивалась судами.

Статья 5 предусматривала военно-морских следователей для производства предварительного следствия в установленных Уставом случаях. Статья 29 определяла их положение подробнее: следователи считались членами военно-морского суда, назначались для каждого главного порта и подведомственных ему мест в количестве, установленном штатом.

При этом предварительное следствие получило в Уставе собственную подробно урегулированную процедуру. Расследование преступления не сводилось к деятельности суда, который затем должен был рассматривать дело: Устав выделял следователя как специальное должностное лицо и определял процессуальную форму его деятельности.

Еще одним самостоятельным элементом системы являлся прокурорский надзор.

Статья 6 называла его должностных лиц: Главного военно-морского прокурора, его товарища, военно-морских прокуроров и их помощников. Прокурор не подменял следователя: Устав распределял между ними процессуальные полномочия и одновременно позволял прокурору контролировать законность предварительного следствия.

Так, военно-морской следователь должен был сообщать прокурору или его помощнику о причинах, по которым обвиняемый в тяжком преступлении не был заключен под стражу либо был освобожден (ст. 447). Прокурор мог предложить задержать такого обвиняемого; если следователь считал требование необоснованным, вопрос передавался военно-морскому суду (ст. 448). Признав следствие оконченным, следователь мог получить от прокурора требование дополнить его по указанным прокурором обстоятельствам (ст. 449).

Перед нами не простая административная подчиненность одного должностного лица другому. Устав распределял процессуальные полномочия между следователем, прокурором и судом и предусматривал юридический порядок разрешения возникавших между ними разногласий.

Военно-морская юстиция 1867 года строилась значительно сложнее, чем это можно представить по одному перечню судебных учреждений.

Экипажный суд оставался тесно связанным с конкретной воинской частью и ее командованием. Постоянный военно-морской суд имел постоянное судебное ядро — председателя и военно-морских судей — при участии временно назначавшихся офицеров флота. Временный военно-морской суд позволял осуществлять правосудие вдали от места нахождения постоянного суда. Главный военно-морской суд обеспечивал кассационный контроль и единство применения закона.

Рядом с судами действовали военно-морские следователи и система прокурорского надзора. Уголовное дело проходило через последовательно урегулированные Уставом стадии: предварительное следствие, предание суду, производство в военно-морском суде, обжалование и, в предусмотренных случаях, кассационное рассмотрение.

Системность Военно-морского судебного устава 1867 года состояла именно в этом. Он не просто определял, кто должен судить лиц морского ведомства, а связывал судебные учреждения, следствие и прокурорский надзор в единый процессуальный порядок.

При этом устройство военно-морской юстиции было приспособлено к организации самого флота: экипажам, портам, удаленным станциям, служебной иерархии и необходимости осуществлять правосудие на значительном удалении от постоянных судебных учреждений.

Военно-морской судебный устав 1867 года тем самым закрепил специальную организацию военно-морской юстиции внутри судебного устройства Российской империи, приспособленную к условиям службы и территориальной организации морского ведомства.