Предварительное следствие по Военно-судебному уставу 1867 года

Военно-судебный устав 1867 года был одним из основных актов военно-судебной реформы второй половины XIX века. Его значение состояло не только в переустройстве военных судов. Устав разграничил основные стадии военно-уголовного судопроизводства, определил компетенцию его участников и установил порядок взаимодействия военного начальства, следственных органов, прокуратуры и суда. В этой системе предварительное следствие получило самостоятельное процессуальное значение.

В дореформенном военном судопроизводстве следственная и начальственная деятельность были тесно связаны между собой. Военное уголовное дело развивалось в пределах военно-административной организации, а производство следствия в значительной степени зависело от начальственной власти. Реформа 1867 года не устранила участие военного начальства в уголовном процессе, но разграничила его полномочия с полномочиями следователя, прокуратуры и суда. Поэтому учреждение предварительного следствия следует рассматривать не как введение одной новой должности, а как изменение порядка досудебного производства в военном ведомстве.

Устав сохранил за военным начальством существенные полномочия: оно разрешало вопрос о необходимости предварительного следствия в предусмотренных законом случаях, сообщало Военному Следователю о производстве следствия и участвовало в решении вопроса о предании обвиняемого суду. Одновременно предварительное следствие производилось специально определёнными законом лицами при наблюдении, по принадлежности, прокуроров и их помощников военного или гражданского ведомства. Тем самым следственная деятельность была выделена из начальственного разбирательства и поставлена в установленный законом процессуальный порядок.

Настоящая статья посвящена историко-правовой реконструкции предварительного следствия по Военно-судебному уставу 1867 года. Анализ строится не по последовательности статей Устава, а по основным вопросам правового регулирования: месту предварительного следствия среди стадий военно-уголовного процесса, основаниям его производства, кругу участников, компетенции Военного Следователя и военного начальства, прокурорскому наблюдению, особенностям производства отдельных категорий дел и порядку окончания следствия. Сопоставление с Уставом уголовного судопроизводства 1864 года в настоящей статье не проводится, поскольку такое сравнение требует самостоятельного исследования текста этого акта.

Военно-судебная реформа 1867 года изменила не только устройство военных судов, но и порядок производства по уголовным делам в военном ведомстве. Дознание, предварительное следствие, предание суду и судебное следствие получили различное процессуальное назначение и были урегулированы как самостоятельные стадии либо части производства.

Различие между дознанием и предварительным следствием особенно ясно выражено в статье 399. По окончании дознания военное начальство могло произвести разбирательство в пределах дисциплинарной власти, предать обвиняемого Полковому Суду либо, по более важным преступлениям, сообщить Военному Следователю о производстве предварительного следствия, уведомив об этом Военного Прокурора. При очевидном преступлении по службе, когда не требовалось предварительного разъяснения обстоятельств преступного деяния, Устав допускал предание обвиняемого военному суду и без предварительного следствия.

Из содержания этой нормы следует, что предварительное следствие не являлось необходимым продолжением каждого дознания. Оно начиналось лишь в случаях, когда характер дела требовал особого следственного производства. Дознание служило первоначальному выяснению обстоятельств происшествия; предварительное следствие представляло собой последующую самостоятельную стадию, производившуюся в установленной законом форме и специально определёнными лицами.

Существенным результатом реформы стало учреждение Военного Следователя как самостоятельного участника производства. Вместе с тем его процессуальная самостоятельность не означала права возбуждать следствие по собственному усмотрению. Статья 430 прямо запрещала Военному Следователю приступать к предварительному следствию иначе как по сообщению военного начальства и обязывала его немедленно уведомлять Военного Прокурора о начале каждого порученного ему следствия.

Таким образом, реформа разграничила начальственное распоряжение о производстве следствия, непосредственное производство предварительного следствия и прокурорское наблюдение за ним. Именно это разграничение определило новое место предварительного следствия в военно-уголовном судопроизводстве.

Военно-судебный устав не содержит общего определения предварительного следствия. Его юридическая природа раскрывается через совокупность норм о начале, производстве и окончании следствия, а также о дальнейшем движении дела.

В системе Устава предварительное следствие занимало место после первоначального выяснения обстоятельств преступления и до разрешения вопроса о предании обвиняемого суду. Статьи 399, 401, 403 и 430 показывают, что переход к предварительному следствию требовал предусмотренного законом основания и определения лица, которому поручалось его производство.

Предварительное следствие необходимо отличать как от дознания, так и от судебного следствия. Дознание предшествовало решению о необходимости дальнейшего следственного производства и могло окончиться без перехода к предварительному следствию. Судебное следствие производилось уже судом в ходе судебного разбирательства. Различие этих стадий подтверждается статьёй 831: если при судебном следствии обнаруживалось преступное деяние, не предусмотренное обвинительным актом и влекущее более строгое наказание, суд мог обратить дело к предварительному следствию и составлению нового обвинительного акта.

Следовательно, предварительное следствие являлось самостоятельной стадией военно-уголовного процесса, предназначенной для исследования обстоятельств преступного деяния до предания обвиняемого суду. Результаты предварительного следствия служили основанием для последующей прокурорской оценки и разрешения вопроса о дальнейшем производстве по делу, но не заменяли судебного рассмотрения обвинения.

Начало предварительного следствия было связано с решением компетентного военного начальства. Статья 401 устанавливала случаи, когда военный начальник, признав по важности дела необходимым произвести предварительное следствие, поручал его Военному Следователю.

Статья 430 определяла обязательное условие начала производства: Военный Следователь не мог приступить к предварительному следствию иначе как по сообщению военного начальства. Получив такое сообщение, он обязан был немедленно уведомить Военного Прокурора о начале порученного ему следствия. Таким образом, распоряжение военного начальства служило основанием начала следствия, а уведомление Военного Прокурора обеспечивало вступление прокурора в осуществление предусмотренного Уставом наблюдения.

Полномочие военного начальства на сообщение о производстве предварительного следствия не означало передачи ему следственной функции. После поручения следствия его производство осуществлялось Военным Следователем либо иным лицом, определённым Уставом, в установленном законом порядке.

Предварительное следствие не являлось обязательной стадией каждого дела. Помимо правила статьи 399 о возможности предания обвиняемого военному суду без предварительного следствия при очевидном преступлении по службе, статья 1128 допускала предание суду без предварительного следствия должностных лиц военно-судебного ведомства за преступления по должности, за исключением особо предусмотренных случаев. Следовательно, необходимость предварительного следствия определялась характером дела и специальными предписаниями Устава.

Общее правило о лицах, производивших предварительное следствие, содержалось в статье 386. По проступкам и преступлениям, подлежащим ведению военных судов, предварительное следствие производилось Военным или Судебным Следователем при содействии военного начальства или полиции и при наблюдении, по принадлежности, прокуроров и их помощников военного или гражданского ведомства.

Военный Следователь являлся специально установленным Уставом участником военно-уголовного производства. В случаях, предусмотренных статьёй 401 и другими нормами Устава, именно ему поручалось предварительное следствие. Вместе с тем компетенция Военного Следователя была ограничена правилами, направленными на устранение зависимости расследующего лица от обвиняемого или соответствующего судебного установления.

Так, статья 1129 запрещала возлагать предварительное следствие и всякое внесудебное исследование действий председателей и членов военно-судебных мест либо состоящих при них прокуроров на Военного Следователя или иное должностное лицо того суда, к которому принадлежал обвиняемый. Тем самым Устав исключал производство такого следствия лицами, служебно связанными с тем же военно-судебным местом.

Предварительное следствие по делам военнослужащих могло производиться и Судебными Следователями гражданского ведомства. Согласно статье 403, по общим преступным деяниям военнослужащих, не отнесённым к случаям статьи 401, предварительное следствие в подлежащих случаях производилось на общем основании Судебными Следователями гражданского ведомства. Поэтому предварительное следствие в военном ведомстве не ограничивалось деятельностью Военных Следователей.

Для отдельных категорий преступлений Устав устанавливал особый состав лиц, производивших следствие. Статья 1100 предусматривала, что предварительное следствие по государственным преступлениям, смотря по важности преступления, производилось либо одним из постоянных членов Военно-Окружного Суда при личном присутствии Военного Прокурора, либо особой Следственной Комиссией, состоявшей из генерала, двух штаб-офицеров и Военного Следователя в качестве делопроизводителя.

Военное начальство сохраняло существенное значение на досудебных стадиях военно-уголовного процесса, однако его полномочия были разграничены с производством предварительного следствия.

После окончания дознания военное начальство разрешало вопрос о дальнейшем направлении дела в пределах предоставленной ему компетенции. По более важным преступлениям оно сообщало Военному Следователю о производстве предварительного следствия и уведомляло Военного Прокурора (ст. 399). Кроме того, без сообщения военного начальства Военный Следователь не вправе был приступить к следствию (ст. 430).

При этом Устав не возлагал на военное начальство общее производство предварительного следствия вместо следователя. Его участие выражалось в распоряжении о начале следствия, содействии его производству и последующем разрешении вопросов, отнесённых законом к начальственной власти.

Статья 386 наряду с военным начальством упоминала полицию, при содействии которой могло производиться предварительное следствие. Следовательно, Устав различал непосредственное производство следствия следователем и содействие иных властей, необходимое для выполнения следственных действий.

Участие военного начальства сохранялось и на стадии предания суду. Статья 619 устанавливала порядок действий при различии мнений военного начальника и Военного Прокурора о предании обвиняемого суду. Если военный начальник требовал предания обвиняемого суду, Военный Прокурор не мог возражать против этого и обязан был внести дело с обвинительным актом на рассмотрение военного суда. В других случаях разногласия разрешались в порядке, непосредственно установленном Уставом.

Прокурорское наблюдение составляло постоянную часть регулирования предварительного следствия. В статье 386 прямо указывалось, что следствие производится при наблюдении, по принадлежности, прокуроров и их помощников военного или гражданского ведомства.

Статья 430 связывала начало каждого следствия, порученного Военному Следователю, с обязанностью немедленно уведомить Военного Прокурора. Такое уведомление обеспечивало возможность осуществления прокурором полномочий по наблюдению за производством следствия с момента его начала.

После окончания предварительного следствия участие прокуратуры продолжалось. Из статьи 618 следует общее правило о поступлении предварительных следствий на рассмотрение Военных Прокуроров; сама статья перечисляла случаи, изъятые из этого порядка. Следовательно, рассмотрение оконченного предварительного следствия Военным Прокурором являлось обычным порядком дальнейшего производства.

Статья 1112 предусматривала передачу предварительного следствия одному из лиц прокурорского надзора для составления обвинительного акта. Здесь разграничивались следственная и обвинительная функции: исследование обстоятельств дела осуществлялось в предварительном следствии, а процессуальное оформление обвинения относилось к деятельности лица прокурорского надзора.

Компетенция Военных Прокуроров имела предусмотренные Уставом пределы. Статья 618 исключала из общего порядка следствия, подлежащие разрешению Военного Министра, дела лиц, предаваемых суду Высочайшей властью, и дела лиц, предание которых суду зависело от постановлений Главного Военного Суда. В военное время статья 1221 также предусматривала особый порядок для следствий, подлежащих разрешению Главнокомандующего.

Военно-судебный устав устанавливал общий порядок предварительного следствия и одновременно предусматривал особенности производства по отдельным категориям дел. Эти особенности не образовывали самостоятельных стадий процесса, а изменяли состав участников, порядок производства или дальнейшее направление следствия.

По преступлениям по должности лиц военно-судебного ведомства статья 1124 предписывала производить предварительное следствие и суд общим порядком военно-уголовного судопроизводства с соблюдением особых правил последующих статей. Следовательно, специальные положения применялись в пределах общего порядка, если Устав прямо не устанавливал иного.

Статья 1129 закрепляла существенное ограничение относительно лица, которому могло быть поручено следствие. Предварительное следствие и всякое внесудебное исследование действий председателей и членов военно-судебных мест либо состоящих при них прокуроров не могли быть возложены на Военного Следователя или иное должностное лицо того суда, к которому принадлежал обвиняемый. Эта норма устраняла производство следствия должностным лицом того же судебного установления, с которым был связан обвиняемый.

По преступлениям и проступкам против уставов казённого управления статья 1138 устанавливала, что в случаях поручения предварительного следствия Военному Следователю оно производится с соблюдением правил, установленных для производства таких следствий в гражданском ведомстве. Устав, следовательно, прямо отсылал к иному процессуальному регулированию. Содержание и значение этой отсылки могут быть предметом отдельного сравнительного исследования после анализа соответствующих норм гражданского уголовного судопроизводства.

По делам о нарушении врачебного устава лицами медицинского или фармацевтического звания статья 1170 предусматривала препровождение предварительного следствия Военным Прокурором на заключение Окружного Военно-Медицинского Инспектора. Заключение специального должностного лица включалось тем самым в установленный для данной категории дел порядок дальнейшего производства.

Особые правила действовали по государственным преступлениям и в военное время. Статьи 1100, 1221 и 1222 предусматривали участие Военно-Окружного Суда, особой Следственной Комиссии, Товарища Главного Военного Прокурора и Главнокомандующего. В таких делах изменялись как состав лиц, производивших следствие, так и порядок рассмотрения и направления следственных материалов.

Окончание предварительного следствия являлось самостоятельным процессуальным моментом и не означало окончания производства по уголовному делу в целом.

Статья 1140 предусматривала, что, когда Военный Следователь признавал предварительное следствие оконченным либо не находил основания продолжать его, он препровождал следственное дело в местное казённое управление. Норма непосредственно связывала окончание следствия с выводом следователя о завершении необходимых следственных действий или отсутствии оснований к их продолжению.

После окончания следствия дело поступало к органам, компетентным разрешить вопрос о дальнейшем производстве. В зависимости от категории дела могли последовать рассмотрение предварительного следствия Военным Прокурором, составление обвинительного акта, прекращение дела, предание обвиняемого суду либо направление следствия в иной установленный Уставом орган.

Статья 1170 устанавливала специальное направление предварительного следствия на заключение Окружного Военно-Медицинского Инспектора. По государственным преступлениям статья 1222 предусматривала представление предварительных следствий Главнокомандующему, который мог распорядиться о прекращении дела, о предании обвиняемого обыкновенному военному суду либо, в более важных случаях, о представлении дела на Высочайшее усмотрение.

Таким образом, окончание предварительного следствия отделялось от разрешения вопроса о предании обвиняемого суду и от рассмотрения обвинения по существу. Такое разграничение последовательно проводило различие между следственной, прокурорской, начальственной и судебной компетенцией.

Самостоятельность предварительного следствия как стадии процесса подтверждается возможностью возвращения к нему после начала судебного следствия.

Согласно статье 831, если при судебном следствии обнаруживалось преступное деяние, не предусмотренное обвинительным актом и влекущее по закону более строгое наказание, суд, не постановляя приговора, обращал дело к предварительному следствию, если признавал это необходимым, и к составлению нового обвинительного акта.

Следовательно, судебное следствие не заменяло предварительного исследования нового обвинения. При существенном изменении предмета обвинения дело могло быть возвращено на предшествующую стадию, после чего вновь производились необходимые процессуальные действия и составлялся обвинительный акт.

Эта норма особенно ясно показывает различие предварительного и судебного следствия: каждое из них имело собственное назначение и осуществлялось на отдельной стадии военно-уголовного процесса.

В военное время общий порядок предания суду сохранялся с установленными Уставом изъятиями. Статья 1221 прямо предусматривала, что порядок предания суду остаётся тем же, который установлен для мирного времени, за исключением предварительных следствий, подлежащих разрешению Главнокомандующего.

Такие следствия не отсылались на рассмотрение Военных Прокуроров, а представлялись непосредственно Товарищу Главного Военного Прокурора, который докладывал Главнокомандующему своё заключение о дальнейшем направлении дела.

Статья 1222 отдельно регулировала предварительные следствия по государственным преступлениям. Они представлялись Главнокомандующему, который распоряжался о прекращении дела либо о предании обвиняемого обыкновенному военному суду, а в более важных случаях представлял дело на Высочайшее усмотрение.

Следовательно, военное время изменяло прежде всего компетенцию органов, рассматривавших оконченные предварительные следствия и разрешавших вопрос о дальнейшем производстве. Само предварительное следствие при этом сохраняло значение самостоятельной стадии военно-уголовного процесса.

Военно-судебный устав 1867 года придал предварительному следствию самостоятельное место в военно-уголовном судопроизводстве. Дознание, предварительное следствие, предание суду и судебное следствие получили различное назначение и регулировались как последовательно связанные, но юридически не тождественные части производства.

Важнейшим результатом реформы стало разграничение компетенции военного начальства, следователя, прокуратуры и суда. Военное начальство сохраняло право разрешать предусмотренные законом вопросы о начале и дальнейшем направлении производства. Военный или Судебный Следователь осуществлял предварительное следствие. Прокуроры и их помощники наблюдали за его производством и участвовали в последующем рассмотрении следствия и формировании обвинения. Суд рассматривал обвинение после прохождения предусмотренных законом досудебных стадий.

Вместе с тем реформа не устранила особенностей военной юстиции. Компетенция военного начальства сохранялась как при начале предварительного следствия, так и при разрешении вопроса о предании суду. В делах особой государственной или военной важности Устав предусматривал участие Военного Министра, Главного Военного Суда, Главнокомандующего и Высочайшей власти.

Поэтому историко-правовое значение предварительного следствия состояло не в полном отделении военно-уголовного производства от военного управления, а в нормативном разграничении следственной, начальственной, прокурорской и судебной деятельности. Предварительное следствие стало самостоятельной стадией, производство которой осуществлялось специально определёнными законом лицами и было включено в последовательный порядок движения уголовного дела.

Именно такое разграничение позволяет рассматривать предварительное следствие как один из основных институтов реформированного военно-уголовного судопроизводства 1867 года.

Военно-судебный устав 1867 года установил предварительное следствие как самостоятельную стадию военно-уголовного процесса, отличную от дознания и судебного следствия. Устав определил основания начала предварительного следствия, круг лиц, которым могло быть поручено его производство, участие военного начальства и полиции, прокурорское наблюдение, порядок окончания следствия и дальнейшего движения дела.

Предварительное следствие производилось Военным или Судебным Следователем, а для отдельных категорий дел Устав предусматривал особый состав следственных органов. Военный Следователь действовал на основании сообщения военного начальства и обязан был уведомлять Военного Прокурора о начале каждого порученного ему следствия. Прокуроры и их помощники осуществляли предусмотренное Уставом наблюдение за производством следствия и участвовали в дальнейшем разрешении дела.

Разграничение дознания, предварительного следствия, предания суду и судебного следствия свидетельствует о последовательном разделении различных процессуальных функций. При этом военное начальство сохраняло значительную компетенцию, обусловленную особенностями военной службы и устройства военного ведомства.

Тем самым предварительное следствие заняло определённое законом место между первоначальным выяснением обстоятельств преступления и последующим разрешением вопроса о судебном преследовании. Его правовое регулирование является одним из наиболее наглядных проявлений военно-судебной реформы 1867 года и позволяет увидеть, каким образом в военной юстиции были разграничены начальственная, следственная, прокурорская и судебная деятельность.

Военно-судебный устав 1867 года: прежде всего статьи 386, 399, 401, 403, 430, 618–619, 831, 986, 1100, 1112, 1124, 1127–1129, 1138, 1140, 1170, 1221–1222.