Александровская военно-юридическая академия

История профессиональной подготовки военных юристов в России начинается задолго до появления советских военно-юридических учебных заведений. Её первая институциональная линия сложилась в Санкт-Петербурге в XIX веке и прошла через Аудиторскую школу, Аудиторское училище, Военно-юридическое училище и Военно-юридическую академию, впоследствии получившую наименование Александровской.

Александровская военно-юридическая академия занимала особое место среди высших военных учебных заведений Российской империи. Она не готовила командиров родов войск в обычном понимании этого слова. Её задачей было создание профессионального корпуса офицеров, способных осуществлять правосудие, расследование, прокурорский надзор и юридическое обеспечение деятельности вооружённых сил.

Именно здесь в России сформировалась устойчивая профессиональная среда, в которой военное право стало одновременно учебной дисциплиной, практической специальностью и самостоятельным направлением юридической науки. По этой причине академию следует рассматривать не просто как одно из ведомственных учебных заведений Военного министерства, а как важнейший центр формирования российской школы военного права.

Чтобы понять причины появления специального военно-юридического образования, необходимо учитывать устройство старой российской военно-судебной системы. Армия нуждалась не только в строевых командирах, но и в людях, способных вести военно-судебные дела, разбираться в законодательстве, готовить процессуальные документы и обеспечивать применение военных законов.

Термин «аудитор» в Российской империи имел совершенно иное значение, чем современное понятие финансового аудитора. Аудиторы относились к военно-судебному ведомству и выполняли юридические и процессуальные функции при военных судах и органах военного управления.

Долгое время значительная часть таких специалистов формировалась из канцелярских служащих, писарей и нижних чинов, осваивавших законодательство преимущественно практическим путём. По мере усложнения российского права и военной администрации такой порядок переставал удовлетворять потребности армии.

Возникла необходимость не просто обучать делопроизводству, а систематически готовить специалистов, понимающих право как профессиональную дисциплину. Именно из этой потребности выросла первая специальная школа.

В 1832 году в Санкт-Петербурге была учреждена Аудиторская школа. Она находилась в составе Санкт-Петербургского батальона военных кантонистов и предназначалась для подготовки кадров аудиторской службы сухопутного и морского ведомств.

Создание школы стало первым институциональным признанием того, что военно-судебная деятельность требует специального образования. Это ещё не было высшее юридическое образование в позднейшем смысле, однако был создан постоянный механизм подготовки профессиональных военно-судебных кадров.

В 1846 году Аудиторская школа была преобразована в Аудиторское училище. Таким образом, в течение нескольких десятилетий постепенно формировалась специализированная система подготовки людей для военно-судебного ведомства.

Поэтому историю Александровской военно-юридической академии правильнее рассматривать в широкой хронологии, начинающейся в 1832 году. Речь идёт не о непрерывном существовании одного учреждения под неизменным названием, а о последовательной эволюции одной профессиональной образовательной системы.

Решающие изменения произошли в 1860-е годы. После Крымской войны Российская империя приступила к масштабному реформированию вооружённых сил. Одновременно преобразовывалась общая судебная система государства.

Военные реформы Дмитрия Алексеевича Милютина и судебные преобразования эпохи Александра II поставили вопрос о профессионализации военной юстиции. Старая система, в которой юридические функции могли исполняться людьми без фундаментального юридического образования, уже не соответствовала новым требованиям.

Профессиональный военный суд требовал подготовленных судей, прокуроров, следователей и других специалистов военно-судебного ведомства. Возникла необходимость в офицерах, соединявших практический опыт военной службы с полноценным юридическим образованием.

Для решения этой задачи в 1866 году при Аудиторском училище были учреждены двухлетние офицерские классы. Уже в следующем году они получили самостоятельное значение.

В 1867 году офицерские классы были преобразованы в Военно-юридическую академию. Именно 1867 год является датой появления в России специализированного высшего военно-юридического образования для офицеров.

Если 1832 год обозначает начало организованного специального образования военно-судебных кадров, то 1867 год означает переход к принципиально новой модели — подготовке офицера-юриста на академическом уровне.

Некоторое время рядом существовали два связанных учебных заведения. Аудиторское училище в 1868 году было преобразовано в Военно-юридическое училище, тогда как академия обеспечивала высшую профессиональную подготовку офицеров.

Постепенно государство сделало ставку именно на офицерскую модель военно-юридической службы. В 1878 году Военно-юридическое училище было упразднено, а академия реорганизована и получила трёхлетний курс обучения.

С этого времени академия окончательно превратилась в центральное учебное заведение военно-судебного ведомства Российской империи.

Александровская военно-юридическая академия не являлась обычным военным училищем, куда юноша поступал непосредственно для получения первого офицерского образования. Её слушателями становились уже состоявшиеся офицеры армии и флота.

Кандидат должен был обладать военным образованием, офицерским званием и практическим опытом службы. После этого он мог претендовать на получение специального высшего юридического образования.

Таким образом, слушатель сначала формировался как военнослужащий и только затем — как профессиональный юрист. Такое соединение двух компетенций стало одной из основных особенностей российской военно-юридической школы.

Выпускник должен был понимать не только содержание закона, но и сам механизм существования армии: подчинённость, дисциплину, приказ, ответственность командира, особенности военной администрации и реальные условия службы.

После реформы 1878 года курс академии стал трёхлетним. Учебная программа была значительно шире узкого изучения военно-уголовных законов.

К основным дисциплинам относились военное уголовное законодательство, военно-уголовное судопроизводство, военно-административные законы, общее уголовное право и процесс, государственное и гражданское право, а также история военного законодательства.

Вспомогательный цикл включал историю русского права, энциклопедию права, финансовое, полицейское и церковное право, международное право, политическую экономию, гражданский процесс, судебную медицину, психологию и логику.

Это означает, что выпускник академии получал полноценную фундаментальную юридическую подготовку. Военное право изучалось не вместо общей юриспруденции, а на её основе.

Подобная организация обучения принципиально отличала академию от краткосрочных ведомственных курсов. Перед слушателем ставилась задача стать профессиональным правоведом, способным самостоятельно анализировать законодательство и судебную практику.

Особое место занимали практические занятия. Военный юрист должен был уметь не только воспроизвести норму закона, но и применить её к конкретному делу.

Слушатели разбирали уголовные дела, составляли процессуальные документы, выполняли юридическую квалификацию обстоятельств, анализировали доказательства и учились судебной речи.

При академии применялась практика учебных судебных заседаний. Слушатели распределяли процессуальные роли и воспроизводили ход судебного разбирательства.

По существу, это был ранний вариант того, что сегодня называется учебным судебным процессом или moot court. Такая форма подготовки позволяла соединить теорию права с профессиональными навыками судебной работы.

Учебным и научным органом академии являлась Конференция. В неё входили профессора и специально назначаемые члены. Она занималась вопросами преподавания, научной деятельности и развития военно-юридических дисциплин.

В 1876 году Конференция сформулировала задачу научной разработки права и создания условий для самостоятельного развития военно-юридических наук.

Это важная граница в истории учреждения. Академия переставала быть только местом подготовки практиков и становилась центром производства профессионального знания.

В её среде создавались учебники, курсы лекций, комментарии к законодательству, исследования по истории военного права, военно-уголовному процессу и сравнительному законодательству.

Именно сочетание образования, практики и научной работы позволяет говорить о возникновении собственной российской военно-юридической школы.

Первым начальником Военно-юридической академии был Павел Фёдорович Фермор. До создания академии он возглавлял Аудиторское училище, а затем оказался руководителем учреждения в период его важнейшего организационного преобразования.

Фермор руководил академией с 1867 по 1875 год. Именно на его время пришёлся переход от старой аудиторской модели к высшему офицерскому военно-юридическому образованию.

Его значение прежде всего организационное: академия должна была приобрести устойчивую структуру, профессорский состав, программу подготовки и своё место внутри военно-судебного ведомства.

Наиболее значительным руководителем академии XIX века стал Павел Осипович Бобровский. Он возглавлял её с конца 1875 года до начала 1897 года — более двадцати лет.

Бобровский был не только военным администратором, но и исследователем истории армии и военного законодательства. При нём академия окончательно приобрела черты крупного научного центра.

С его именем связаны исследования происхождения российского военно-уголовного законодательства, Воинского артикула Петра I, истории военного права и организации подготовки военных юристов.

Особое значение имеет фундаментальный труд «Пятьдесят лет специальной школы для образования военных законоведов в России», ставший одним из основных источников по ранней истории военно-юридического образования.

Эпоха Бобровского показывает, каким образом профессиональная школа превращается в научную: бывшая практическая потребность в подготовке аудиторов постепенно породила самостоятельную систему военно-правовых знаний.

После Бобровского академию возглавил Флорентий Николаевич Платонов. Он руководил ею с 1897 по 1905 год.

К этому времени академия уже обладала сложившейся профессорской средой, собственной научной традицией и устойчивым положением среди высших военных учебных заведений Российской империи.

Именно на период руководства Платонова приходится присвоение академии наименования «Александровская».

В справочной литературе встречаются противоречивые даты присвоения наименования «Александровская». Современные исследования и дореволюционные источники подтверждают, что официальное наименование «Александровская» было присвоено в 1899 году.

Документальные материалы позволяют уверенно отнести это событие к 1899 году. Уже в документах и учебных изданиях 1899 года используется официальное название «Александровская военно-юридическая академия».

Название было связано с памятью об императоре Александре II, эпоха реформ которого непосредственно привела к созданию новой военно-судебной системы и высшего военно-юридического образования.

Таким образом, происхождение названия связано с 1899 годом и памятью об императоре Александре II, а не с событиями 1908 года.

С 1905 по 1908 год начальником академии был Владимир Онисимович Басков. На его руководство пришёлся сложный период после революции 1905 года, затронувшей всю государственную и военную систему Российской империи.

Академия при этом сохраняла своё место в структуре военно-судебного ведомства и продолжала подготовку профессиональных кадров.

С 1908 по 1911 год академией руководил Николай Владимирович Кирилин. К началу его руководства система высшего военно-юридического образования существовала уже более сорока лет и представляла собой вполне зрелый институт.

Академия обладала устойчивой программой, профессорским корпусом, собственной научной литературой и сформированной профессиональной средой выпускников.

В 1911–1912 годах начальником академии был Михаил Михайлович Бородкин. Помимо военной службы он был известен историческими исследованиями.

Его биография характерна для среды академии, где административная военная карьера нередко сочеталась с научной и литературной деятельностью.

С 1912 по 1917 год академией руководил Алексей Иванович Звонников. На этот период пришлась Первая мировая война и последующий кризис Российской империи.

Звонников был специалистом военно-правового профиля и автором работ по применению военного законодательства.

Военное время резко изменило обычный порядок деятельности академии. Потребность действующей армии в офицерах и специалистах привела к нарушению нормального учебного цикла.

После начала Первой мировой войны деятельность российских военных академий была существенно перестроена. Значительная часть офицеров потребовалась действующей армии.

Для военно-юридической службы война одновременно увеличивала объём практических задач: возрастало значение военно-уголовного процесса, дисциплинарной практики, правового режима военного времени, вопросов плена, оккупации и ответственности военнослужащих.

Таким образом, война одновременно нарушила нормальную образовательную деятельность академии и продемонстрировала практическую необходимость подготовленного корпуса военных юристов.

Распространённое утверждение о том, что история академии закончилась непосредственно в декабре 1917 года, является чрезмерным упрощением.

После революционных событий организационные остатки академии продолжали существовать. В 1918 году обязанности начальника исполнял генерал-майор Александр Сергеевич Лыкошин.

Именно 1918 год правильнее считать временем окончательного прекращения дореволюционной линии военно-юридической школы, начинавшейся ещё с Аудиторской школы 1832 года.

Революция уничтожила прежнюю государственную и военно-судебную систему, но сама профессиональная потребность в военных юристах никуда не исчезла.

Последовательность руководителей собственно Военно-юридической и Александровской военно-юридической академии выглядит следующим образом.

Павел Фёдорович Фермор — 1867–1875.

Павел Осипович Бобровский — 1875–1897.

Флорентий Николаевич Платонов — 1897–1905.

Владимир Онисимович Басков — 1905–1908.

Николай Владимирович Кирилин — 1908–1911.

Михаил Михайлович Бородкин — 1911–1912.

Алексей Иванович Звонников — 1912–1917.

Александр Сергеевич Лыкошин — исполняющий обязанности начальника в 1918 году.

Историю академии невозможно свести к её начальникам. Не меньшее значение имел профессорский корпус, благодаря которому военно-юридическое образование оказалось непосредственно связано с российской университетской правовой наукой.

С академией в разные годы были связаны Константин Дмитриевич Кавелин, Николай Александрович Неклюдов, Сергей Александрович Бершадский, Николай Дмитриевич Сергеевский, Николай Михайлович Коркунов, Адольф Христианович Гольмстен, Давид Давидович Гримм, Владимир Дмитриевич Кузьмин-Караваев, Владимир Матвеевич Гессен и другие известные правоведы.

Их участие показывает, что академия не существовала на периферии юридического образования. Военно-правовая подготовка развивалась в непосредственном взаимодействии с общей теорией права, уголовным, гражданским, государственным и международным правом.

Николай Михайлович Коркунов был одним из крупнейших российских теоретиков права конца XIX века. Его связь с академией подчёркивает высокий уровень теоретической подготовки слушателей.

Военный юрист должен был понимать не только ведомственные нормы, но и природу государства, права, юридической ответственности и действия правовых норм.

Николай Дмитриевич Сергеевский принадлежал к числу крупнейших российских специалистов по уголовному праву. Для академии его направление имело особое значение, поскольку уголовное право и уголовный процесс составляли ядро профессиональной подготовки военного юриста.

Благодаря таким преподавателям военно-уголовное право развивалось не изолированно, а как специальная отрасль общей уголовно-правовой науки.

Владимир Дмитриевич Кузьмин-Караваев стал одним из наиболее заметных представителей собственно военно-правовой школы. Его труды были посвящены военно-уголовному законодательству, военной юстиции и устройству военно-судебной системы.

На его примере особенно хорошо виден механизм воспроизводства профессиональной среды: офицер, военно-судебный практик, исследователь и преподаватель могли соединяться в одном лице.

Одним из наиболее развитых направлений академии стало военно-уголовное судопроизводство. Оно требовало специального знания процессуальной формы, правил доказывания, судебной практики и особенностей военной службы.

Постепенно вокруг академии сложилась собственная литература: учебники, курсы лекций, комментарии законодательства, сборники практики и сравнительно-правовые исследования.

Академия уже не только преподавала нормы, созданные государством, но и формировала профессиональные способы их понимания и применения.

Выпускники продолжали службу в военно-судебном ведомстве, военных судах, военной прокуратуре, следственных структурах, Главном военно-судном управлении, а также занимались преподавательской и научной деятельностью.

Так сформировался самостоятельный профессиональный корпус офицеров-правоведов.

В отличие от строевого офицера, временно привлечённого к юридической работе, выпускник академии обладал специальным высшим образованием и профессионально занимался применением права в вооружённых силах.

За десятилетия существования академии через неё прошёл значительный круг офицеров. В справочной литературе для собственно академического периода обычно называется около тысячи подготовленных военных юристов.

При перечислении известных выпускников необходима осторожность: в позднейшей литературе иногда смешиваются выпускники, преподаватели и лица, лишь временно связанные с учебным заведением. Поэтому персональный состав требует поимённой проверки по выпускам.

Роман Романович фон Раупах является одним из наиболее интересных представителей военно-судебного корпуса поздней Российской империи. Он служил военным следователем и оставил воспоминания о работе военно-судебной системы.

Его биография показывает практическое содержание профессии выпускника академии: это был не просто юридический советник при военном начальнике, а профессиональный процессуалист военно-судебного ведомства.

Константин Романович Довбор-Мусницкий достиг чина генерал-лейтенанта и сочетал военную службу с военно-правовой и публицистической деятельностью.

Его карьера показывает, что военно-юридическое образование не обязательно замыкало выпускника в узком ведомственном аппарате: полученная подготовка могла использоваться и на более широких военных и административных должностях.

С академией было связано обучение великого князя Андрея Владимировича Романова. Присутствие представителя императорского дома среди обучавшихся свидетельствует о высоком статусе военно-юридического образования внутри системы высших военных учебных заведений.

Константин Николаевич Алянчиков впоследствии стал генерал-лейтенантом. Его судьба связана с Первой мировой войной и Белым движением.

Биографии подобных офицеров важны ещё и потому, что позволяют проследить судьбу профессионального корпуса императорской армии после революции 1917 года.

Михаил Антонович Жебрак-Русанович стал заметной фигурой Белого движения. Его биография представляет другой вариант судьбы выпускника: юридическое образование сочеталось с непосредственной строевой и боевой деятельностью.

Василий Ксенофонтович Болдырев также относится к известным выпускникам академии. Его дальнейшая служба была связана с крупной военной и административной деятельностью.

Полный корпус выпускников представляет самостоятельную исследовательскую задачу. Для исторической базы целесообразно постепенно создавать проверенный реестр: год выпуска, чин, последующая должность, участие в войнах и судьба после 1917 года.

Значение академии выходило за пределы Российской империи. С конца XIX века в ней обучались офицеры некоторых иностранных государств, прежде всего балканских.

Это соответствовало общей политике России, оказывавшей содействие развитию вооружённых сил Сербии, Болгарии и других государств региона.

Таким образом, академия участвовала не только в подготовке собственного военно-судебного корпуса, но и в распространении российской модели военно-правового образования.

Международное право входило в программу академии не формально. Для офицера военно-судебного ведомства вопросы права войны имели непосредственное практическое значение.

Он должен был понимать правовой статус военнопленных, положение населения занятых территорий, ответственность военнослужащих и международно-правовые ограничения ведения войны.

Особую актуальность эти знания получили в начале XX века, когда международное гуманитарное право быстро развивалось, а Российская империя участвовала в крупных вооружённых конфликтах.

Подготовка офицера-юриста не ограничивалась уголовной юстицией. Существенное место занимало военно-административное право.

Армия представляла собой огромный государственный механизм, в котором существовали вопросы комплектования, воинской обязанности, довольствия, дисциплины, имущества, служебных отношений и ответственности должностных лиц.

Поэтому академия фактически готовила специалистов по правовой организации вооружённых сил в целом.

Александровская военно-юридическая академия располагалась в Санкт-Петербурге на набережной реки Мойки, дом 96.

Сохранились дореволюционные изображения здания и внутренних помещений академии: аудиторий, библиотеки, профессорской комнаты, канцелярии и кабинета начальника.

Эти фотографии дают редкую возможность увидеть материальную среду российской военно-юридической школы конца XIX — начала XX века и представляют самостоятельную историческую ценность.

Выпускники Александровской военно-юридической академии имели специальный академический нагрудный знак.

В Российской империи подобные знаки обозначали принадлежность к сравнительно узкому кругу офицеров, получивших высшее специальное образование.

Поэтому знак был не просто элементом формы, а символом принадлежности к профессиональной корпорации военных юристов.

В большинстве военных академий центральным предметом профессионального интереса было военное искусство: стратегия, тактика, управление войсками и применение вооружённой силы.

В военно-юридической академии объектом исследования была другая сторона армии — применение государственной военной власти в рамках закона.

Слушателя учили отвечать на вопросы о том, что командир вправе приказать, что военнослужащий обязан исполнить, где проходит граница дисциплинарной и уголовной ответственности, как расследуется преступление, каким требованиям должны отвечать доказательства и как должен действовать военный суд.

Именно поэтому академия занимала уникальное положение между вооружёнными силами и классической юридической школой.

Самым важным результатом существования академии было не количество подготовленных офицеров, а формирование самого представления о военном юристе как самостоятельной профессии.

До возникновения этой системы армия могла использовать чиновника, знакомого с делопроизводством, либо офицера, знающего отдельные положения законов.

В результате развития военно-юридической школы появился иной тип специалиста: офицер с фундаментальным юридическим образованием, специализирующийся на военном законодательстве, способный осуществлять уголовный процесс и заниматься научной разработкой военного права.

Эта профессиональная модель оказалась значительно долговечнее политической системы, в которой она возникла.

Историю последующего военно-юридического образования нельзя изображать как простую непрерывную цепочку переименований: Александровская академия — советская военно-юридическая академия — Военный Краснознамённый институт.

Прямой организационной преемственности между этими учреждениями не существовало. После революции была уничтожена прежняя военно-судебная система, радикально изменилось законодательство, кадровый корпус был рассеян, а советское государство строило собственную систему военной юстиции.

Однако существовала профессиональная преемственность самой задачи. Вооружённым силам по-прежнему требовались специалисты по военному уголовному праву, судопроизводству, прокуратуре, военной администрации и правовому обеспечению деятельности армии.

Поэтому советское военно-юридическое образование, возникшее уже в иной государственной и идеологической системе, решало многие профессиональные задачи, впервые системно поставленные российской военно-юридической школой XIX века.

Именно в этом смысле Александровская военно-юридическая академия имеет принципиальное значение для истории Военного Краснознамённого института.

Её нельзя считать прежним названием ВКИМО или непосредственным организационным предшественником. Такое утверждение было бы исторически неверным.

Но она является старейшим профессиональным предшественником отечественной высшей военно-юридической школы — первым опытом системной подготовки офицеров-юристов на академическом уровне.

Через десятилетия менялись государство, законодательство, организация вооружённых сил и идеология, однако сохранялось основное профессиональное требование: армии нужны специалисты, которые одновременно понимают право и специфику военной службы.

Эта идея получила институциональное выражение в Санкт-Петербурге в 1832 году, приобрела академическую форму в 1867 году и достигла зрелости в Александровской военно-юридической академии конца XIX — начала XX века.

После академии сохранились не только имена выпускников и преподавателей. Сохранился значительный корпус военно-правовой литературы, учебных программ, лекционных курсов, исследований, архивных документов и фотографий.

Её наследие включает труды по истории военного законодательства, военно-уголовному праву, военно-уголовному процессу, военно-административному праву, международному праву и сравнительному военному законодательству.

Сохранился архивный фонд Александровской военно-юридической академии и училища, позволяющий исследовать историю учреждения не только по позднейшим пересказам, но и непосредственно по документам.

Сохранились списки слушателей, программы, конспекты лекций, академические издания и изображения учебных помещений. Всё это позволяет постепенно восстанавливать не только официальную историю учреждения, но и повседневную жизнь российской военно-юридической школы.

Александровская военно-юридическая академия выросла из практической государственной потребности — подготовить людей, способных профессионально вести военно-судебные дела.

За несколько десятилетий эта задача превратилась в значительно более крупный образовательный и научный проект. Из аудиторской школы возникло высшее учебное заведение, из ведомственной подготовки — фундаментальное юридическое образование, из практического знания законов — самостоятельная военно-юридическая наука.

От Павла Фермора, руководившего переходом к новой системе, через более чем двадцатилетнюю эпоху Павла Бобровского, при котором укрепилась научная школа, до Платонова, Баскова, Кирилина, Бородкина, Звонникова и последнего периода Лыкошина проходит более полувека истории собственно академии и более восьмидесяти лет истории военно-юридической школы, если вести отсчёт с 1832 года.

В 1917–1918 годах старая государственная система исчезла. Но сформулированная ею профессиональная задача сохранилась.

Армии по-прежнему были необходимы специалисты, способные ответить не только на вопрос о том, как применяется военная сила, но и на вопрос о том, по какому праву она применяется.

Поэтому история Александровской военно-юридической академии является не музейным предисловием к истории военной юстиции, а первой большой главой истории российского высшего военно-юридического образования.

П. О. Бобровский. «Пятьдесят лет специальной школы для образования военных законоведов в России». Один из основных дореволюционных источников по истории военно-юридического образования.

«Военная энциклопедия» издательства И. Д. Сытина. Статья об Александровской военно-юридической академии.

Материалы Российского государственного военно-исторического архива: фонд Александровской военно-юридической академии и училища.

Материалы Президентской библиотеки имени Б. Н. Ельцина: списки офицеров академии, курсы лекций и дореволюционные издания.

Материалы по истории военно-юридического образования Российского государственного университета правосудия.